Если 6 (шесть) китайцев возьмутся за руки, то они могут оцепить Кремль. Если 6 (шесть) китайцев встанут друг другу на плечи, то они скроют Солнце. Когда 6 (шесть) китайцев запоют, то на тысячи ли вокруг все живое пустится в пляс. А если они вдруг заплачут, то из их прекрасных глаз заструятся 11 горных рек, и многое унесут эти реки с собой. Одну только нашу Любовь им не унести.

Самый могущественный среди китайцев – Одноглазый. Он вовсе не калека, навроде пирата с черной повязкой через затылок и сабельным шрамом на щеке – вовсе нет. И если б кто-нибудь хотя бы подумал о том, чтобы ударить его саблей, то не успел бы он даже понять, что это подумал, как его собственная сабля выскочила бы из своих ножен и атаковала бы его. Таков Одноглазый. Его огромный глаз находится посредине лба. В этом одном глазу как бы два глаза — ну вроде как двойная яичница-глазунья, а глаз-то размером как раз со сковородку. Один внутренний глаз – синий, другой – красно-зеленый. Эти глаза могут вращаться внутри большого сковородки-глаза, как Солнце и Луна, и занимать главное и неглавное положение.

Когда Одноглазый смеется, в центре звонко сверкает красно-зеленый глаз, а голубой дрожит где-нибудь сбоку.

Когда Он плачет, выплывает синий глаз – он приплывает чуть ниже середины сковородки, о такой он грустный и печальный, что нельзя на него налюбоваться, и тоже невольно плачешь вместе с ним, и слезы эти приносят облегчение и покой души.

Когда Одноглазый охотится, оба глаза его расходятся по углам, чтобы не просмотреть добычу, и караулят. Иногда только они взглянут друг на друга и перемигнутся.

Когда Одноглазый поет, тогда никто не знает, что происходит с его глазами. А кто пробовал узнать, тот исчез неизвестно куда. Нельзя смотреть на Одноглазого, когда тот поет.

Если Одноглазый колдует, то весь его большой Глаз-Сковородку затягивает белесая пленка – кожура. Под ней что-то проплывает, как будто силуэты континентов на глобусе, или как облака над озером, а порой будто живые существа копошатся, а иногда просто – матовая темнота.

Те, кто следят за Одноглазым когда Он колдует, становятся мудрецами. Но находится рядом очень опасно: если подойти ближе чем на пол-ли, Он может внезапно схватить своей щупальцей, и тогда на человека найдет столбняк.

Ну а если Одноглазый сердится, то оба его глаза бешено носятся туда-сюда, вращаются и сталкиваются внутри большого Сковородки-Глаза, а эта – наливается кровью, будто раскаляется докрасна. Иногда какой-нибудь глаз даже может вылететь из лба и с ужасными звуками носиться и страшно моргать огромными ресницами. Об этом люди узнали от духов умерших,а откуда же еще? Кто еще может выжить, когда Одноглазый сердится?

И последнее: этот китаец, Он не Одноглазый. У него есть еще один глаз, но где – я сказать не могу, потому что боюсь, как бы меня не покарали прадеды.

В красных тропиках живет существо Эйкумерл. Эйкумерл – существо черного цвета. Его огромные уши при ходьбе волочатся сзади на пять метров. И обычно он слышит все звуки и отзвуки, которые раздаются на один километр вокруг. Но если Эйкумерл хочет услышать что-нибудь издалека – например, о чем говорят осужденные духи в каменоломне, или белые демоны на четвертом небе, или подслушать то, о чем говорим мы сейчас, он делает вот что: Выходит на какую-нибудь поляну (в длину и ширину она должна вмещать в себя примерно шесть больших письменных столов) и растопыривает свои уши. Это выглядит, будто какой-то великан забыл в лесу огромный черный зонтик. Если Эйкумерл так встает, то он слышит все звуки, которые издают живые существа в этом мире и еще в семи других мирах. Даже если Бог что-нибудь говорит своему заместителю, он все равно слышит. Для Бога, правда, это неважно – если Он захочет, то Эйкумерл тотчас забудет все, что услышал. Эйкумерл зимой ходит по теплой половине света, а летом перебирается на более прохладную. Когда ему нужно, он может превращаться в птицу, навроде журавля, только нос у него не клюв, а в форме шахматной пешки.

У всех живых существ есть глаза, с помощью которых они смотрят на мир. Разных цветов бывают глаза – черные, зеленые, голубые или даже красные. У некоторых они одновременно двух, а то и трех цветов. Обычно глаза расположены на голове, чаще всего — - на лбу, на самом высоком месте живого существа, чтобы ему было дальше видно. Так придумал Бог. И у одного только Мирзелдигеля нет глаз. Вместо глаз у Мирзелдигеля – угольки. Они сияют независимо от дня и ночи. Они горят, даже когда спит Мирзелдигель, и похожи тогда на чуть подернутые пеночкой пепла угли костра, хозяин которого задремал неподалеку. В лианах, во всяких макаронах с неба свисающих прокладывает себе путь Мирзелдигель. У него маленькие ручки и постоянная улыбка на лице. От мохнатого лица исходят еле заметные лучики (в темноте их, впрочем, довольно неплохо видно). На Мирзелдигеля очень любят садиться всякие маленькие птички. Он часто так и ходит – весь в птичках, и его приближение слышно издалека. Если ему надо перебраться через лежащее бревно, или пересечь ручей, не замочив ног, он поднимется от земли и плывет сколько нужно по воздуху, а потом аккуратно приземляется обратно.

В зарослях тевтоника лущат горох карлебасы. Они часто-часто перебирают лапками и порой переговариваются особыми шуршащими звуками. Но вот Солнце уже задумалось о закате, и карлебасы побросали свои стручки и поспешили к реке. На реку уже понемногу нисходит прохлада, ивы и прочие кусты неслышно скребут по воде, и тихое течение настраивает карлебасов на особый лад – они садятся вдоль берегов и начинают смотреть. Без движенья проходят многие часы. Тени сгущаются, потемки мелькают все чаще и чаще, и вот, на Землю опускается пустота. В ней-то карлебасы и прячутся, да так умело, будто бы их и нет. Да их и вправду нет. Нет карлебасов. Откройте любую зоологическую книжку, гляньте в алфавитный каталог. Вы увидите каракатиц, карельских ежей, карпатских сусликов, карамельных урдюков, но не карлебасов. Их ни в Желтой книге, ни в Красной ни в Коричневой не сыщешь – ни в какой…

А у Сиреневой ящерки всегда что-нибудь в голове есть. То дым (она его тогда через ноздри выпускает), то бабочки ( сквозь глаза можно увидеть, как они порхают и бьются внутри), а порой – шуршание дождя и шепот ветра ( тогда у нас и вправду поднимается ветер и идет дождь). Мокрые птицы перепархивают с куста на куст, а сами думают: пусть бы уж скорее ящерка выпустила дождь из головы, а думала о лете и солнышке. Но вообще-то, ящерка может сразу думать о тысяче вещей. Поэтому в одном месте идет дождь, а в другом – снег, а в третьем ничего не идет зато светит полная Луна и т.д. И кто-то прощается с любимым человеком, а кто-то сам прощает любимого(ую), а третьему кажется, что ему вообще не нужен никакой такой любимый человек – и все это в зависимости от того, кто как договорился с Сиреневой. Но лишь воистину великий человек способен с ней по-настоящему подружиться. Для того, кто с ней дружен, ящерка может отрыгнуть все что угодно, начиная потерянным временем и заканчивая человеческим счастьем.