Здравствуй, дорогой Костенька!

Пишу тебе в волнении необычайном: вот-вот должна разрешиться от бремени одна из любимиц моего домашнего зверинца — пятнистая игуана по кличке Маргарита. Страсть хочу посмотреть, кто у ней родится, мальчик или девочка. Хотя все равно, кто бы ни родился, больше пяти минут не протянет: проказница игуана повадилась жрать свое потомство (ума не приложу, как они размножаются, если каждый раз съедают весь выводок).

У нас все без изменений. Жизнь идет своим чередом. Комнатный барсук Филя опять подрался с соседом дядей Леней, выдрал у дяди Лени из загривка здоровенный клок мяса. Старый козел Сидор, резвясь, разбил копытом унитаз, так что ходить теперь некуда и звери гадят куда попало. Вызывал сантехника, да без толку; тот не хочет приходить — боится, помнит, как его в том году россомаха отделала. Глупый человек! Сколько я ему ни объяснял, никак не хочет понять, что он сам во всем виноват: пришел пьяный, сапожищи не снял, да еще замахнулся на Изольду (так россомаху зовут) гаечным ключом — вот она и обиделась. К тому же в то время Изольда была, как говорится, не в духе: у нее супруг подох (прикусил на улице какого-то старикашку, поперхнулся берцовой костью, да и подох), так что глупый сантехник должен быть счастлив, что вообще живой остался.

А знаешь, Костенька, я своих животных не кормлю. Пусть они сами добывают себе пропитание. А иначе что это будут за звери? Так, тюфяки с ушами. А кормишь ли ты своих зверушек? Напиши. А еще напиши, едят ли у тебя слоновые черепахи что-нибудь, кроме волнистых попугайчиков, и если едят, то что (а то у меня черепаха чуть ли не всех попугаев передушила, стервоза, хоть в клетку сажай).

Напиши, как там твое здоровье, жива ли жена, целы ли еще дети (ведь семейное счастье — такая зыбкая штука, когда в квартире живет уссурийский тигр).

Пиши, не забывай.
Твой друг и коллега, Виталий Бьянко

Витенька, дорогой,

уж не знаю, как и сказать тебе: удав-то твой у меня уполз. Прогрыз половицу и уполз. Как его теперь найти? А у селян спросить опасаюсь: они ведь так и не знают, кто их свиней удавил. Ну да ладно, будет ночь потемнее, надо пойти нашего змия по соседским баням поискать. Может, и найдется, ведь это ж не иголка — как-никак добрых четыре метра. Одно жаль — опять откладывается эксперимент по скрещиванию змей с ящерами. Будь добр, если попадется тебе какое-нибудь крупное пресмыкающееся, так пришли его мне. Только посылай в хорошем ящике, и поплотнее заколачивай, а то в прошлый раз на почте такая уж кутерьма была по твоей милости!

Вот ты спрашиваешь, кормлю ли я своих зверушек? Я люблю сделать вот как. С утра возьму томик Тургенева да и иду на пруд рыбачить. Наловлю красноперок, а на обратном пути сворую у соседей десятка два картошек, и наварю хорошей ушицы. Тут и зазову своих питомцев в избу. Только еду им по мискам не разливаю. Поставлю чугунок посреди комнаты: налетай! Кто посмелей да попроворнее, тому и рыбка достанется. А кто растерялся да испугался, тому — одна шелуха от картошки. И сам я со всеми к горшочку присяду, в одну руку ложку деревянную возьму, а в другую — палку с медным набалдашником. Знай, зверье, кто тут царь природы! Ну бывает, и мне самому достанется: то Мишутка мой мне по уху съездит, то пудель Артамон ухватит за мягкое. А что: и я давай не зевай! Участвуй в естественном отборе.

Так что я с тобой согласен, Витенька. Чем зверя кормить с ложечки, как иные либералы делают, так лучше его сразу придушить и шапку из него сделать — больше будет пользы.

А жена моя с детьми уехала в город, сразу и уехали, как только тетерева мои (да ты их видел) токовать начали. Не может моя дражайшая спать под такие звуки. А по-моему, ничего и страшного, если уши заложить хлопчатой бумагой, все равно летучие мыши часам к пяти разбудят.

Да я без жены не горюю. Стол у меня со зверушками общий, и они мне помогают. То гуся или утку принесут, на худой конец голубя или землеройку какую. А верный мой Артамон всегда чутко стоит на страже, когда отправляюсь я ночью за огурцами или редиской к селянам в огород. Фуфайки же и белье стирать я приспособил енота-полоскуна, и будочку ему у реки смастерил. Тот старается, знает, что до стирки еды не получит (сам-то он не промыслит на цепи сидит). Умнейший зверь! Вот только никак не научу его пользоваться хозяйственным мылом.

Но главная моя печаль — селяне. Нету у меня с ними общего языка. Как объяснить мужичку, что лисица на то и лисица, чтобы кур таскать. А если не будет таскать, то это уж не лисица, а какая-то каракатица. Неужели мои гордые и вольные звери хуже тех несчастных животных, что показывают в цирке? Видел я, Витенька, как медведь в цирке на велосипеде ездит. Я чуть не прослезился от отвращения. Что же эти горе-укротители делают с животными? Да разве может так поступать настоящий свободный зверь? Мой Мишутка, когда увидел у почтальона велосипед, так схватил его и об забор размолотил. Вот как вольный-то зверь поступает. Так что опять я с тобой, Витенька, согласен. Мало еще кто любит братьев наших меньших так, как мы с тобой. Не понимают люди, кем вырастут их дети без наших с тобой добрых книжек. Ведь если ребенок с детства не полюбит животных, то он потом и жену любить не будет и работу свою, и вообще никчемный будет человек.

Пиши мне почаще, Витенька, о себе и о своих питомцах. И, будь добр, пришли мне еще экземпляр своей новой книжечки, так как тот, что у меня был, сожрала енотовидная собака.

Видишь ли ты кого-нибудь из наших старых друзей по зоологическому кружку? Передавай всем приветы. Не нужны ли тебе или кому из них молодые дятлы (уж очень они у меня размножились)?

С поклоном к тебе,
твой Константин Подкустовский

Костюша, дружочек, здравствуй!

Дятлов получил, от всей души за них тебе благодарен. Экие они молодцы-красавцы, ни дать ни взять – тридцать три богатыря! Угадай, кто из моих питомцев более всех подарку твоему обрадовался? Слоновая моя черепаха! Спросишь, почему? Да известно почему: жрать ей нечего стало. Ну, натурально – попугайчики волнистые кончились, а за аляпками по аквариуму ползать ей неохота – вот и сидит моя красавица, как говориться, на бобах. Подкралась было с голодухи к Цезарю (так орлана моего зовут), прихватила было его за ногу, да не тут-то было: этот тут же клювищем ей по кузову зарядил, да так увесисто, что она чуть не треснула. Так что теперь черепаха моя на Цезаря с недоверием косится – побаивается. Да я и сам-то с некоторого времени стал его побаиваться. Дело было так: Сидит как-то в вечеру Цезарь мой на подоконничке и кемарит. Голова чуть не до земли свесилась (а живу я, как знаешь, на третьем этаже). И тут, как на беду идет по мостовой какой-то человек в кожанке и сапогах. Идет и кричит на всю улицу: «Да-а-лой самодержавие! Да-а-а-ллой самодеррржавие! Да-аа-а-ллой!» — сразу видно, что сильно выпимши. Вот проходит он мимо наших окон, и увидал птицу мою. Увидал, да так и попятился — не иначе, с гербом спутал. «Ах, ты – говорит – гнида царскосельская! Полно вам кровушку нашу сосать! Теперича – баста!» И с этими словами выволакивает из голенища – что бы ты думал? – пребольшой маузер! Прицелился кое-как (а разве прицелишься хорошенько в таком-то состоянии?!) и устроил пальбу, какой наша улочка уже лет тринадцать точно не слыхивала. Бабах! – фонарь вдребезги. Бабах! – извозчик едет дальше без шляпы, Бабах! – и нет больше у нашего соседа дяди Лени параболической антенны. Что тут сотворилось! Фонарь полыхает, лошадь извозчика понесла и давит всех без разбору, мадам Абрикосова высунулась из окна и визжит на всю улицу – натурально – Последний день Помпеи!

Ну и у Цезаря-то нервы не стальные – всполошился он спросонья, что твой петух в курятнике, спорхнул с подоконника, и как стукнет этого, с маузером, прямо по фуражке! И знаешь, немного революция потеряла.. А ежели все такие кто ее делает, то пусть бы и вовсе их пираньи раскромсали! Кстати, не интересуешься ли пираньями? Недавно совсем вернулся-таки из джунглей Южной Америки мой очень хороший товарищ. Настолько хороший, что даже в прудик с пираньями для меня забрался — я его попросил пару-тройку особей изловить. Так он мне целых осьмнадцать привез! Они, говорит, по трое не охотятся — если на кого бросаются — так стайкой рыл в двадцать. В общем, решайся и пиши насчет рыбок поскорее — я хоть и стараюсь поближе к животным быть, но все-таки иногда ой как хочется ванну принять!

ну, все, обнимаю тебя, целую,

Виталик Бьянко