Вагонный ресторатор проснулся, но лишь для того, чтобы откупорить бутылку и влить в себя ее содержимое. Проделав это, он вновь забылся неспокойным сном забулдыги.

Вся жизнь его проходила при водке, с водкою и во имя водки. Даже во сне ему снилось, что он выпивает, таким образом, ресторатор видел вещие сны. Владея со школы арифметикой, все явления материального мира он привык пересчитывать на водку, чтобы быть, таким образом, ближе к сути вещей. Даже посетители представлялись ему в виде гигантских бурдюков, наполненных животворящей влагой. С помощью каких-то как бы крантиков жидкость эта переливалась к нему — ресторатор торговал. Торговал он из расчета один к двум: из каждых трех налитых рюмок две он, скрепя сердце, отдавал клиентам, а одну выпивал сам. К вечеру, однако, пропорция сия менялась, и наливал ресторатор большей частью себе, уже не обращая на посетителей никакого внимания.

Напившись, он тыкался носом в вагонное стекло и следил за сменяющими одна другую картинами природы. Последняя представлялась ему единым механизмом по переработке солнечной энергии в спиртосодержащие фактуры.

Иногда он заговаривал с постояльцами. Разговор вертелся в основном вокруг полузабытых событий рестораторской молодости. Со временем под действием винных паров события эти окончательно забылись и разговоры с клиентами перестали занимать ресторатора — он становился все более замкнутым и угрюмым.

Впоследствии из головы его искоренились также и недавние воспоминания, и отныне он помнил только свою фамилию и должность. Также ресторатора не покидало навязчивое ощущение, будто бы нельзя, ни в коем случае нельзя ему покидать вагон, иначе живительная влага утечет в неизвестном направлении. Вагон стал для него космическим кораблем, за пределами которого простиралось суровое безалкогольное пространство.